- ГЕЛЛЕРТ -
Собаки-отказники - это самое тяжелое, с чем мне приходится сталкиваться в своей работе. Собаки, преданные своими хозяевами, теми, кого они так любили, кому доверяли. Собаки, потерявшие свой дом, свой привычный уклад жизни. Собаки, чей мир в одночасье рассыпался на мелкие кусочки. Глядя на их страдания, волей-неволей понимаешь, насколько мы с ними похожи. Они тоже живые, у них тоже есть чувства, они тоже испытывают душевную боль.

В случае с нашим новым "драконом" Геллертом все эти его переживания настолько сильны, настолько остры и мучительны, что мне в очередной раз хочется верить, что закон бумеранга существует и что человеку, который обрек его на эти муки ради удовлетворения собственных амбиций, воздастся сторицей.
Все началось ещё месяц назад, когда мне позвонил мужчина с просьбой срочно забрать от него молодого кавказца возрастом 1 год и 8 месяцев, с которым у него никак не получалось найти контакт. Я предлагала бесплатную помощь нашего кинолога Сергея, говорила, что нет у них критичных проблем, что все поправимо, но мужчина был непреклонен. Тогда я попросила его подождать до октября, пока у нас не освободится вольер, ведь в Логове на момент разговора свободных мест не было вообще. Мужчина вроде как согласился, но буквально через неделю снова позвонил мне с рассказом об агрессии собаки в свой адрес и о том, что ему пришлось отбиваться от кобеля лопатой. Я взяла паузу до обеда и пошла думать, куда же мне посадить бедолагу... Мужчина перезвонил мне через полчаса и сказал: "Отбой, я решил проблему, я отдам его на охрану работать." "Дело ваше", - сказала я и повесила трубку.
Все началось ещё месяц назад, когда мне позвонил мужчина с просьбой срочно забрать от него молодого кавказца возрастом 1 год и 8 месяцев, с которым у него никак не получалось найти контакт. Я предлагала бесплатную помощь нашего кинолога Сергея, говорила, что нет у них критичных проблем, что все поправимо, но мужчина был непреклонен. Тогда я попросила его подождать до октября, пока у нас не освободится вольер, ведь в Логове на момент разговора свободных мест не было вообще. Мужчина вроде как согласился, но буквально через неделю снова позвонил мне с рассказом об агрессии собаки в свой адрес и о том, что ему пришлось отбиваться от кобеля лопатой. Я взяла паузу до обеда и пошла думать, куда же мне посадить бедолагу... Мужчина перезвонил мне через полчаса и сказал: "Отбой, я решил проблему, я отдам его на охрану работать." "Дело ваше", - сказала я и повесила трубку.
А ещё через 20 минут мне позвонила женщина, оказавшаяся женой того незадачливого хозяина. Она захлебывалась слезами, рыдала и билась в самой настоящей истерике. Она умоляла меня быстрее забрать к себе Геллерта, так как её муж твердо решил его усыпить и уже даже созвонился с теми подонками, кто промышляет усыплением молодых и здоровых во всех отношениях собак. Ни на какую охрану мужчина его отдавать не собирался, он просто наврал мне, чтобы я не подняла скандал. А более того, женщина сказала мне, что Геллерт у них прекрасный и замечательный, что он играет и с ней, и с внуком. А вот с мужем отношения у кобеля не сложились, так как мужчина изначально стал требовать полного подчинения и жестко доминировать над собакой, а пес, будучи гордым кавказцем, на такое не согласился и дал отпор. Но он ни разу не укусил хозяина, просто сопротивлялся и рычал. И это его поведение выбесило мужчину, его самолюбие было задето, ведь как так, какая-то собака и не подчиняется мне, венцу природы! А самое возмутительное - жену он при этом любит и слушается! Ах, какая же мерзкая собака. Срочно убить гада. Зачем слушать кинолога, зачем читать статьи какой-то глупой девчонки на Дзене... избавиться от пса любой ценой - и точка.
При таком раскладе вариантов у меня не было, и мне пришлось найти вольер за приличные деньги и вне Логова, что было далеко не идеальным вариантом ни для Геллерта, ни для меня. Но тут уже было не до изысков: вести переговоры и искать компромиссы с таким человеком значило подвергать риску жизнь Геллерта. И когда этот мужчина в очередной раз позвонил мне (после уговоров жены) и сказал, что в охрану (ах, какая метафора!) кобеля он отдавать передумал, я ответила "ну что ж, везите" и пошла звонить нашему ловцу Андрею, чтобы попросить его привезти нам нового постояльца.
Геллерт приехал к нам через 2 дня после этого разговора, и я сразу поняла, что его адаптация затянется очень и очень надолго. Мальчик выдал нам одну из худших реакций: страх, панику, недоверие и отчаяние. В первые два дня он показывал мне крысу из-за решётки, а стоило мне зайти в вольер, как он в ужасе падал на пол и вжимался в ковер. Я сидела с ним рядом, угощала ливерной колбасой, успокаивала и утешала, но ничто не могло хоть ненадолго убрать из его глаз эту боль. Его безумно пугали орущие вокруг собаки, громкие звуки, доносящиеся с улицы, грохот тачек рабочих приюта. От любого шума он вздрагивал и начинал в ужасе озираться по сторонам...
При таком раскладе вариантов у меня не было, и мне пришлось найти вольер за приличные деньги и вне Логова, что было далеко не идеальным вариантом ни для Геллерта, ни для меня. Но тут уже было не до изысков: вести переговоры и искать компромиссы с таким человеком значило подвергать риску жизнь Геллерта. И когда этот мужчина в очередной раз позвонил мне (после уговоров жены) и сказал, что в охрану (ах, какая метафора!) кобеля он отдавать передумал, я ответила "ну что ж, везите" и пошла звонить нашему ловцу Андрею, чтобы попросить его привезти нам нового постояльца.

Геллерт приехал к нам через 2 дня после этого разговора, и я сразу поняла, что его адаптация затянется очень и очень надолго. Мальчик выдал нам одну из худших реакций: страх, панику, недоверие и отчаяние. В первые два дня он показывал мне крысу из-за решётки, а стоило мне зайти в вольер, как он в ужасе падал на пол и вжимался в ковер. Я сидела с ним рядом, угощала ливерной колбасой, успокаивала и утешала, но ничто не могло хоть ненадолго убрать из его глаз эту боль. Его безумно пугали орущие вокруг собаки, громкие звуки, доносящиеся с улицы, грохот тачек рабочих приюта. От любого шума он вздрагивал и начинал в ужасе озираться по сторонам...
На третий день Геллерт уже привык ко мне, стал радоваться моему приходу, и через неделю, примерно на восьмой день его пребывания у нас, я решила все же вывести его на прогулку. Гуляли мы минут 7, не больше, но это привело Геллерта в ещё более тревожное состояние. Когда я привела его в вольер, он дышал настолько часто, что я стала всерьез переживать... Но, к счастью, Геллерт быстро пришёл в себя и попросился гулять еще раз. И вот на второй прогулке, случившейся на следующий день, у нас возникли трудности. Геллерт хорошо гулял на поле, слушался нас, не тянул, а вот обратно на передержку заходить категорически отказался. Это был кошмар. Он брыкался, скакал, пытался вывернуться из поводка, падал на землю, тяжело дышал. Агрессии при этом он не проявлял, не было даже намека на рык или "крысу". Я успокаивала его, пыталась уговорить зайти, объяснить, что выбора у него, к сожалению, нет. Больше всего я боялась, что Геллерт вывернется из ошейника и убежит, поэтому каждое мое движение, каждый жест должны были быть выверены и продуманы, нельзя было спровоцировать его на отчаянные попытки убежать любой ценой. Полчаса, целых полчаса я умоляла его зайти на передержку и позволить мне завести его в вольер. Давить на него в этой ситуации было нельзя -применение физической силы и насилия могло окончательно подорвать его и так расшатанную психику, поэтому все делалось мягко и нежно. Я показывала ему, что обратного пути нет, что я не дам ему уйти от ворот, что путь есть тут только один - вперед в калитку. И он сдался. Сдался и позволил мне завести его на передержку и потом в вольер.
На следующий день мы решили не рисковать и повели его гулять только по территории приюта. Геллерт прямиком направился к воротам и, поняв, что они закрыты, лег и стал пытаться протиснуть хотя бы голову в щель под воротами. А потом, осознав безуспешность своих попыток, просто замер и стал смотреть туда, за ворота своей тюрьмы. Он хотел не гулять, как это делают все наши собаки, он хотел выйти на улицу, чтобы найти обратную дорогу домой. Он хотел домой. Он не хотел сдаваться и забывать свой дом и своих любимых людей, он не хотел признавать, что я и все эти шумные собаки вокруг - его новая жизнь. Геллерт хотел обратно в свою старую жизнь, к тем, кто его предал и так хладнокровно хотел убить. К тем, кто не заслуживал его верности и преданности.
На момент написания этой статьи Гелик у нас уже 2,5 недели, а особого прогресса пока нет. Гуляем мы по-прежнему по территории приюта, но уже в шлейке, так как с заходом в вольер лучше не стало - Геллерт продолжает брыкаться и выкручиваться из ошейника, хоть и не так интенсивно. К нам всем он привык, радуется нашему приходу, но пока это все не то. Мысленно он ещё там, за воротами, в поисках дороги домой...
На следующий день мы решили не рисковать и повели его гулять только по территории приюта. Геллерт прямиком направился к воротам и, поняв, что они закрыты, лег и стал пытаться протиснуть хотя бы голову в щель под воротами. А потом, осознав безуспешность своих попыток, просто замер и стал смотреть туда, за ворота своей тюрьмы. Он хотел не гулять, как это делают все наши собаки, он хотел выйти на улицу, чтобы найти обратную дорогу домой. Он хотел домой. Он не хотел сдаваться и забывать свой дом и своих любимых людей, он не хотел признавать, что я и все эти шумные собаки вокруг - его новая жизнь. Геллерт хотел обратно в свою старую жизнь, к тем, кто его предал и так хладнокровно хотел убить. К тем, кто не заслуживал его верности и преданности.
На момент написания этой статьи Гелик у нас уже 2,5 недели, а особого прогресса пока нет. Гуляем мы по-прежнему по территории приюта, но уже в шлейке, так как с заходом в вольер лучше не стало - Геллерт продолжает брыкаться и выкручиваться из ошейника, хоть и не так интенсивно. К нам всем он привык, радуется нашему приходу, но пока это все не то. Мысленно он ещё там, за воротами, в поисках дороги домой...
А как там хозяева? - спросите вы. А им все равно. Дочь хозяина позвонила мне через пару дней после приезда Геллерта к нам и, не спросив ни слова о собаке, затребовала у меня какую-то расписку, что я приняла во владение Геллерта, чтобы, упаси Боже, её папуля не нес бы за него никакой ответственности, ни финансовой, ни уголовной. "Вдруг он кого покусает, а придут к папочке!" - возмущенно говорила мне девушка. Мои слова о том, что они написали на моё имя отказную и что этого документа было более, чем достаточно, были проигнорированы. Судя по всему, папа с дочкой очень жалели о том, что повелись на уговоры матери и не грохнули по-тихому собачку. Скажу честно, меня очень разозлила эта просьба и, выполнив её, я попросила их всех больше никогда мне не звонить и не писать. А те все равно не угомонились и продолжили звонить в питомник, где они купили Геллерта щенком, и в РКФ, оповещая всех, что папочка за эту собаку ответственности не несёт. Достойное поведение. Очень достойное. Если честно, я с таким сталкиваюсь впервые. 90% хозяев испытывают хотя бы минимальные угрызения совести, многие плачут, звонят, просят рассказать о собаке, некоторые помогают финансово, а здесь же... Напишите им бумажку, что папочка не будет нести ответственность... тьфу.

Скажу одно: собака находится в сильнейшем стрессе 2,5 недели. За это время я обстригла у него шерсть на попе (он покакал в колтун), нацепила на него шлейку и промыла глаза. Скажите, кавказец-агрессор, опасный для окружающих, дал бы мне, постороннему человеку, это сделать?

Надеюсь, что Геллерт сможет принять эту ситуацию и снова научиться жить и радоваться жизни. При первой же возможности я переведу его в наше Логово, где ему будет намного комфортнее и веселее в компании наших "драконов".
ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ СОБАК

    DUDUSIK DOG
    помощь кавказским овчаркам